Солнце, воздух и вода

Чем живут и чем занимаются студенты Школы лингвистики вне учебы в Вышке? О занятиях спортом мы поговорили со студентами бакалаврской программы «Фундаментальная и компьютерная лингвистика» Екатериной Федорищевой (гребля на байдарке) и Степаном Тарантиным, призером всероссийских командных соревнований по академической гребле —  о спортивных тренерах, задающих вопросы по этимологии, о специфических особенностях гребного спорта, о пейзажах за бортом, о том, насколько безопасно заниматься греблей детям, как занятия греблей совместимы с учебой, о гребном клубе ВШЭ и о многом другом…

Начало занятий и что на сленге значит «выворачиваться»

– Как Вы начали заниматься греблей?  Все знают, что дети и подростки часто идут в секции игровых или боевых видов спорта или фигурного катания. А гребля, кажется, — не самый обычный вариант. Вы тогда вообще что-то знали о гребле?

Катя Федорищева (4 курс, Школа лингвистики):

– Есть две версии истории: одна версия, которую помню я, и одна, которую помнит моя мама. И моя мама, естественно, считает, что права она. Так вот, с точки зрения мамы, все было очень просто. Мы с ней были в Черногории, в Подгорице, смотрели на байдарочников, которые там под мостом гребут по очень красивой голубой воде. Она спросила меня, хочу ли я так же, и я сказала «да». И она записала меня на греблю в Москве.

С моей точки зрения, история обстояла иначе: этот эпизод тоже был, но история была веселее. Потому что это был пятый класс, весь пятый класс я проходила на волейбол, а в конце года нас должны были переформировать в команды. Я из-за моего роста врожденных, так сказать, предрасположенностей к волейболу не имела, а распрыгаться и получить приобретенные способности не успела, поэтому тренер сказал: «Идите-ка Вы с таким ростом да с такой активностью в гандбол».

Мама начала гуглить гандбол, желательно ЦСК, конечно: хороший центр, фирма, то есть хорошая марка. Увидела, что гандбол на другом конце Москвы, а до гребли ехать полчаса на машине 15 минут, пешком 40 минут – замечательно. Ну и: «Катя, хочешь греблю? Она следующая строчка после гандбола». Я говорю: «Давай, почему нет, давай попробуем».
Таким образом и получилось, что я туда пришла по случайности – но мне очень понравилось.

– Это какая была база?

– Между Войковской и Водным стадионом, там Химкинское водохранилище. Рукав Химкинского водохранилища. 




Степан Тарантин (2 курс, Школа лингвистики / Специализированная спортивная школа олимпийского резерва):

– Можно сказать, что у меня это было целой чередой случайностей. Так получилось, что я все свое детство провел и продолжаю жить в районе Филевского парка, что совсем недалеко от Крылатского, где находится Гребной канал, где вся академическая гребля, которой я и поныне сосредоточенно занимаюсь.

Изначально у меня случился детский лагерь дневного пребывания, где детей заставляют заниматься любой физической активностью, не обязательно каким-то спортом. И потом из этого получаются или не получаются юноши-спортсмены и девушки-спортсменки. Лагерь дневного пребывания был в училище Олимпийского резерва номер два, где традиционно хорошо с греблей. Там тренировались люди, которые выигрывали первенство мира и на Олимпиаде занимали призовые места.

Но я пришел к этому сначала через плавание, потому что я был слишком маленьким, чтобы меня взяли в академическую греблю: обычно возраст начала занятий это как минимум 12 лет. Потом это был один сезон байдарки, потому что мне сказали, что я должен подрасти. С байдаркой были сложные отношения: я никак не мог поймать баланс. Байдарка – это такая технически сложная дисциплина, многое зависит от инвентаря. Инвентарь был достаточно редким, поэтому какое-то время мы даже купили личную байдарку. Проблема в том, что она была гоночной, из нее было еще легче упасть в воду, поэтому с байдаркой совсем не пошло. А с академической греблей случилось так, что меня просто перезаписали на другую секцию к другому тренеру, когда я стал повыше.

– Это было в каком классе?

– Весной шестого класса – тогда мои первые соревнования были.

– Вы сейчас специализируетесь на академической гребле не одиночной?

– Вся моя соревновательная карьера прошла либо в четверках, либо восьмерках – для одиночки нужны выдающиеся физические данные, чтобы метить на какой-нибудь региональный или национальный уровень. Вот ими я не обладал, я обладал всегда скорее хорошей силой воли, чтобы доехать до финиша с разными конфигурациями людей в команде. 


Экипаж четверки на финале летнего сезона Студенческой гребной лиги 2025

– Катя, а Вы в каком экипаже работали?

Катя:

– В отличие от академической гребли, байдарка больше предполагает индивидуальную работу,  я действительно чаще гребла в одиночку. Именно на какие-то большие соревнования, как сказал Степа, у нас точно так же намного проще заехать в каком-нибудь экипаже, но байдарки – это максимум 4 человека, чаще 2. В четверку нас собирали только на всероссийские соревнования, на Москве мы чаще ходили в двойках.

Я еще, кроме байдарки, успела опробовать греблю на драконе – вот там как раз десятки, двадцатки. Дракон – это китайская лодка, где гребешь, как на каноэ, а сидишь, как на байдарке, и при этом вас по двое.

– А как у Вас было с балансом на байдарке?

– Когда вы приходите на греблю зимой, вас сначала сажают на тренажер или в так называемый бассейн, и вы там сначала учите какую-никакую технику гребли. Хотя от маленьких несчастных «кнопок» очень странно просить технику, поэтому они там привычно плескаются как могут. Но к весне в целом запоминают, как хотя бы весло держать правильно. И вот впервые я села в лодку в начале марта – только-только сошел лед. Еще, к счастью, не появилось никаких яхт, которые мы очень сильно ненавидим всей нашей байдарочной организацией, потому что они создают жуткие волны и грести в этих условиях невозможно. И, естественно, первым делом я упала в ледяную воду, но мне так понравилось! И мне кажется, что к концу сезона, то есть где-то к осени, я стала все меньше и меньше «выворачиваться». Ну, это гребной сленг: не просто выпасть из лодки, а именно вывернуться, потому что переворачиваешься и ты, и лодка, и все остальное. И первое, чему тебя учат, это тому, что лодку нужно перевернуть сразу, весло нужно сразу положить в лодку, если у тебя не закрепленное сиденье, его тоже нужно поймать и положить в лодку, пока оно не утонуло.

– В процессе падения?

– Да, ты-то плавать умеешь, а вот спортинвентарь жалко. Как говорится, за ружье-то деньги плачены, а твоя жизнь бесплатная. Ну и к тому же, ты, очевидно, всегда гребешь в спасательном жилете на всякий случай, особенно пока ты маленький. Так что за тебя правда никто не беспокоится, а вот лодочку жалко.

Кстати, у нас, особенно к старым древним совершенно лодкам, которые называются немками – это такие широкие, больше похожие на корыто лодки – еще дополнительно присобачивают бутылки пустые, всякие пенопласты, чтобы оно держалось на плаву. Эти баклажки обычно называют «крыльями». Поэтому маленькие дети все-таки чаще не «купаются», то есть в воду не падают. Но мне тогда очень сильно «повезло» – я умудрилась вывернуться даже с ними.

Но ко второму году у меня с равновесием стало все намного лучше. Я тоже пришла в греблю с нулевым навыком эквилибристики, а вот, покатавшись как следует в лодке, я поставила себе баланс просто идеальный.

– А кроме спасательного жилета у вас какая-то специальная экипировка? Гидрокостюмы для тренировок?

Катя:

– Она не обязательна, скажем так. По большей части это просто теплая спортивная одежда, термобелье и так далее.

А в остальном на воду никогда нельзя выходить без головного убора. И вот это, пожалуй, главное условие. Если холодно, должны быть закрыты уши, если солнечно – тебе может напечь, поэтому тоже давай в головном уборе. Поэтому это всегда кепка или бандана. А вот как в академической гребле, я не знаю. Степа, поделись.

Степан:

– В академической гребле вообще все то же самое. Насколько я знаю, спортивную экипировку Москва своим сборным по байдарке каноэ и по гребле академической выдает одну и ту же. Правило головного убора, естественно, присутствует. Злостных нарушителей всегда отчитывали, ругали, не пускали на тренировки. Я один раз чуть не получил солнечный удар во время какой-то июльской тренировки, когда мне захотелось выровнять загар. Поэтому важно не слишком сильно себя закутывать, но при этом оставаться в тени.


Степан Тарантин

Катя:
– А какая у вас тактика относительно солнечных очков?

Степан:

– Я люблю тренироваться в солнечных очках, потому что у меня есть большие красивые солнечные очки. Но на самом деле я не могу сказать, что блики на воде слишком сильно мешают, если ты не рулевой.

Катя:

– У нас наоборот, из-за того, что мы сидим все-таки лицом вперед, все время летит вода в лицо, все время солнце бьет в глаза. Поэтому у меня мои очки, которым уже 10 лет, со сменными пластиковыми стеклами, чтобы при разном количестве солнца у меня всегда были защищены глаза, и в них никогда не летела вода.

                              Спорт в школе. Гребля и ЕГЭ

– Расскажите, пожалуйста: когда Вы пришли в вашу греблю школьниками, как Вам часто приходилось заниматься, и насколько это было тяжело в школе?

Катя:

–  Это два или это три раза в неделю, тренировки где-нибудь два часа. Ты полчаса разминаешься, бегаешь час на воде, и еще полчаса туда-сюда размяться, переодеться и так далее. По большей части на базе я была не меньше двух с половиной часов обычно за одну тренировку. Вторник, четверг, либо суббота, либо воскресенье, чаще суббота, все-таки в воскресенье хочется отдохнуть. И очень удобно совмещать со школьным расписанием. Более того, я обожаю нашу секцию за то, что ты когда пришел, тогда и начинай тренироваться. Главное, не в понедельник – в понедельник на базе выходной. А в остальные дни, господи, когда ты пришел, ну вот засек себе час и греби себе спокойно.

 Замечательно, потрясающе! Очень тяжело найти секцию, в которой настолько плавающее расписание. Ее всегда очень удобно с чем-то совмещать.

 Степан:

–  У меня все было, пожалуй, ровно наоборот. Мне повезло почти сразу попасть к тренеру с невероятным стажем. Она до сих пор работает и, кажется, тренирует без перерыва уже 46 лет. Я попал в период когда она уже смягчались, но тем не менее меня отчитывали за опоздание на 2-3 минуты. Мы всегда начинали ровно в 5 вечера, и тренировка вместе с разминкой и заминкой длилась от 2 до 3 часов. В 6 и 7 классе, мне кажется, я тренировался по 5 раз в неделю, а начиная с 8-го я тренировался в учебный период 6 раз в неделю, а летом, когда уроков не было – 12, то есть была тренировка утренняя на воде и вечерняя, где мы обычно развивались физически –  бегали, делали какие-то упражнения самостоятельно. Сочетать это со школой было не всегда просто, но мне повезло учиться в школе, которая находится в 5 минутах от моего дома пешком, и примерно в 15 – от училища, где мы базируемся. Осенью, зимой и в начале весны я сидел на уроках, потом час самостоятельно готовился к Олимпиадам, если мы говорим о периоде с восьмого по одиннадцатый класс, и потом бегом-бегом пытался успеть на тренировку к пяти.

Катя:
–  А у вас при этом были выездные сборы?

Степан:

–  Они предполагались каждый год, но изначально наши планы попортил ковид два года подряд, а потом то ли нам не давали финансирование, то ли помешал уже ЕГЭ. На сборах я был по-хорошему всего один раз.

Катя:

–  У нас сборы были каждый сезон. Весной и летом у нас было как минимум по две недели сборов. При этом летом мы, очевидно, гребли: две гребные тренировки и одна ОФП после ужина обычно. То есть у нас нагружали как могли, отдыха нам не давали. Зимой, когда нет возможности грести, была одна тренировка на гребном тренажере в помещении, а все остальное на лыжах. Я все еще не устану показывать людям мою дорогую совершенно медальку, которая у меня прямо здесь висит, бронзовую по лыжам среди гребцов.

– Степан, в Вам тяжело было?

Степан:

– Мне всегда было тяжело. Тренировки, с одной стороны, структурируют день, потому что всегда понятно, что происходит до тренировки и что происходит после. С другой стороны, они могут выматывать. В 11-м классе параллельно с подготовкой ко всем экзаменам я сильно выгорел. Это и на результатах сказалось в общем-то, потому что техника испортилась, и на состоянии. В общем, баланс важен.

Катя:



– Ну, выгорание в старшей школе – это, конечно, отдельная тема для разговора. У меня оно тоже было, и оно тоже было связано с греблей частично. Я самонадеянно решила, что, если я поеду на двухнедельные сборы весной в Анапе непосредственно перед Всеросом по-русскому, то из этого будет что-то хорошее. Но это было в 10-м классе, а в 11-м я все-таки Всерос взяла.

И все-таки мне еще среда именно социальная на моем спорте была немного не близка, скажем так.

Это, конечно, удручало еще сильнее, особенно когда и так была нагрузка учебная и спортивная. А у тебя какой был коллектив?

  Катя Федорищева  (школьная фотография)

 Степан:

–  Коллектив у меня был очень разнообразный. 

 У меня был тренер, который очень ценит эрудированность и образованность. Она могла нам просто на собрании утром или вечером задать вопрос из истории или спросить этимологию какого-нибудь слова.

Катя:
– Так, подожди, она была по гребле или по русскому языку?

Степан:

– По гребле, моя тренер заканчивала МАИ. Вообще, у гребцов есть в Москве хорошая традиция учиться в Московском авиационном институте, там сильная история продолжающейся гребли уже много лет. Но коллектив у меня был в основном, конечно, не особо про академическое, не особо про эрудицию, про знания. Были такие более рабочие ребята. Мне кажется, просто в условиях полупрофессионального спорта и  профессионального легче выжить человеку, у которого меньше запросов к себе.

Катя:
–  Все время на спорт, и меньше времени на думать.

Степан:
–  Да, в интеллектуальном плане. Но это, конечно, не стопроцентное правило, исключений достаточно есть.

Катя:

– Да, конечно. Ну, то, что мы, например, с тобой – гребцы, и оба на Всеросе по-русскому – это забавно. Я среди моих товарищей была единственным олимпиадником, и только я готовилась к ОГЭ и ЕГЭ на спортивных сборах, и ко мне подходили люди и такие, что ты делаешь? Зачем ты это делаешь? В смысле, ты прорешиваешь вторую часть по математике, еще и профиль. Вообще, зачем?

                   Гребля – это такой простой спорт, который очень сложно выполнить правильно

–  А как Вы взаимодействовали с товарищами по команде в профессиональном плане, например, вырабатывали тактику?

Катя:

– Чаще всего, как говорит тренер, так ты и гребешь. Для каждой дистанции тактика своя, но она всегда одинаковая. Так, например, на коротких дистанциях основное правило –  это максимально быстро набрать максимальную скорость и ее держать до самого конца.Короткие старты – это всегда терпеть, терпеть и терпеть. Только в случае, когда вы гребете вдвоем, вам нужно еще ваши личные привычки как-то состыковать и соотнести. Поэтому в целом достаточно важно, чтобы вы были примерно одной весовой категории, примерно одного роста. Это не всегда получается, к несчастью. Но главное – как можно больше километров откатать вдвоем, чтобы привыкнуть друг к другу.

Я только один раз была в смешанной двойке, потому что это в целом не распространенная практика. Но вот когда я попала в микс, мы потом с этим мальчиком некоторое количество времени встречались. Это было достаточно забавно и вполне себе романтично, я считаю. А вот как у академиков, скажи.

Степан:

–  Взаимодействие с сокомандниками?

 Сколько бы мы ни были разными по складу личности, по интересам, каждый раз, когда мы встречаемся –  даже после того, как мы несколько лет вместе не гребли –  нам почему-то всегда есть о чем поговорить: полчаса, час или два. 

Это какая-то такая близость, которая основывается на общей работе, потому что столько времени вместе проходит за тренировками и столько доверия друг к другу должно выработаться, чтобы команда сплоченно работала, что оно никуда не девается, даже после того, как вы перестаете вместе работать.

А про тактику на воде я бы сказал, что гребля академическая в этом плане сложнее. Есть много подходов к тому, как проводить старт, к тому, в какой момент делать финишный спринт, делать ли его вообще. Но я бы сказал, что для юношеского спорта это менее актуально. Обычно в юношеском спорте выигрывает либо тот, кто не по-детски силен, либо тот, кто не по-детски техничен. Тактика стала иметь какое-то значение для меня только в последние 2-3 года, когда мы выезжали уже на всероссийский уровень, на национальный, и там проблема даже скорее не в том, как придумать хорошую тактику для гонки, а в том, чтобы удержать техническую остроту, чтобы иметь силы выполнить задание, которое дал тренер.

В этом плане гребля – это такой простой спорт, который очень сложно выполнить правильно.

Катя:

– А у нас, продолжая говорить про командные соревнования, есть распределение ролей. То есть самые легкие всегда сидят на носу, чтобы не утяжелять его. При этом в центре лодки всегда должны сидеть самые физически сильные люди, чтобы они как можно сильнее толкали лодку. Они в сленге называются «моторами». Необходимо, чтобы загребной, то есть сидящий впереди, имел очень четкую технику, чтобы в него за ним можно было легко попадать. Мне очень интересно, как это устроено у академистов.

Степан:

– У академистов тоже есть «моторы» так называемые, которых традиционно в больших лодках сажают в середину, чтобы они не думали ни о том, как они влияют на ритм лодки, ни о том, как они влияют на отклонение от курса. У нас тоже есть загребной, который должен иметь даже не столько лучшую технику, сколько лучшее чувство ритма, потому что гребля – это циклический вид спорта, и если цикл в каком-то из своих моментов нарушается, это приводит к быстрым и сильным потерям в скорости. Но мне кажется, в гребле академической гораздо меньше важен вес, потому что академические лодки сильно больше и прочнее, они притапливаются только за счет совместных движений команды.

                              О волнах и легко ли перевернуться в лодке

Катя:

– Кстати, мне всегда еще было интересно, а вы вообще переворачиваетесь на этих лодках и насколько они устойчивые? По форме они, скажем так, практически не отличаются от байдарок, за исключением вот этих вот длинных – назови их, пожалуйста, правильно – уключин для весел.

Степан:
– Да, непосредственно уключина называется «вертлюг». То, на чем она вынесена за борт лодки, называется «кронштейн» или «отвод». Перевернуться в большой лодке, где восемь человек, практически невозможно. Я ни разу в своей жизни даже не слышал об этом. Перевернуться в лодке, где гребут четыре человека, можно, если этого захотеть. Двойки и одиночки переворачиваются часто. Я за свои 7 лет гребли два раза выворачивался, и оба раза в двойке – в основном по неаккуратности при подходе к плоту, при отходе от плота. Когда ты садишься в лодку, и весла уже имеют какой-то контакт с водой, перевернуться очень тяжело. Легче это сделать, когда ты становишься в лодку, и баланс весла еще не придают. 

Катя:
– А насколько вам в целом на воде мешают волны?

Степан:
– Зависит от конкретной акватории и от длины волны. Если волна меньше сантиметров семи, то грести можно без каких-либо проблем. Если волна больше сантиметров десяти, это, конечно, создает некоторые затруднения, но те, кто посмелее, все равно выходят.

Катя:
–  Пойми меня правильно, мы, байдарочники, вас, академистов, просто ненавидим.

Степан:
– Я знаю, это взаимно.

Катя:
– У вас всегда высоченные волны. При этом, опять-таки, ваши волны способны заставить некоторых из нас перевернуться иногда. А еще, когда у нас соревнования, вам, академистам, никто не запрещает на воду выходить. А вот когда у вас соревнования, мы, байдарочники, выходить не можем.

Степан:
– Ну, вообще, в моей практике байдарки очень много раз подрезали меня, когда я поднимался на старт на своих соревнованиях.

Катя:
– Это правда.

Степан:
– Мне кажется, проблема здесь скорее в том, сколько внимания тренеры уделяют поведению на воде.

–  У меня есть еще такой вопрос по технике. Ведь практически все люди в той или иной степени асимметричны в физическом плане, то есть леворукость и праворукость на всю координацию влияет. Даже среди балетных танцовщиков единственный симметричный был, по отзывам, Михаил Барышников, который во все стороны все делал идеально и одинаково ровно. Наверное, на байдарочников как-то особенно влияет координация.

Катя:

– Да, конечно, это очень важно, и у меня есть огромное количество знакомых, у которых действительно с одной стороны всегда что-то было не так. Когда ты гребешь один, ты просто привыкаешь, и свое неправильное движение с одной стороны компенсируешь как-нибудь еще. Вот в двойках и четверках это становится наиболее заметно. Это на удивление, кстати говоря, не связано с моторной рукой, потому что я, например, правша, но при этом я всегда склоняюсь направо...

                  О тренажерах

–  Скажите пару слов про тренажеры, которые гребцы могут размещать дома. Вот Степан вроде бы говорил, что у него дома что-то стоит.

Степан:

– У меня стоит стандартный вообще для гребного сообщества тренажер от фирмы Concept 2. На нем раскручивается барабан, который подсоединен к цепи, которую, собственно, с каждым гребком человек тянет. Эти тренажеры дорогие, поэтому их обычно закупают спортшколы или клубы, но спортсменам, которые демонстрируют какие-то результаты, их могут выдать на зимний сезон. Правда, вот я свой купил. Ему лет примерно столько же, сколько мне, но он все еще служит мне верой и правдой. Эти тренажеры достаточно объемные, примерно 2 метра в длину, может быть, чуть меньше, но в принципе они разборные и хранить их в квартире достаточно удобно, мой стоит уже четвертый год дома.

   Гребной тренажер для академической гребли

Катя:

– Насколько я представляю тренажеры для академистов, они намного более компактны, чем наши, просто потому что им хотя бы не надо «палкой» размахивать в разные стороны. Они работают в целом по принципу лебедки, насколько я понимаю, причем и у академистов, и у нас байдарочников. Нам, байдарочникам, нужны тренажеры с двумя такими лебедками. И к ним привязывается палка, в то время как академисты, насколько я понимаю, обходится просто маленькой ручкой. Поэтому даже в нашем маленьком тренажерном зале у нас на базе два тренажера рядом. Они тоже узкие, они по длине такие же, как у академистов, но вот грести вплотную к зеркалу, например, всегда грозит тем, что ты разобьешь зеркало от одного неверного направления движения.

Ну и в целом, это, наверное, проблема любых эрзацев настоящего действия, что ты привыкаешь к тому, что у тебя сила прикладывается определенным образом, а когда ты выходишь на воду, внезапно оказывается, что есть огромное количество факторов, которые ты не мог натренировать на тренажере. 







      Тренировка байдарочников в бассейне




В том числе поэтому у нас есть не только непосредственно тренажеры, но и большие огромные бассейны, которые я упоминала. Посреди бассейна стоят высокие скамейки, на этих скамейках вы садитесь, как в лодке. Там же как раз можно отрабатывать, например, греблю за другим человеком, то есть привыкать попадать в других людей, и там вы привыкаете к тому, что под веслом вода. Но весла там деревянные, поэтому это еще дополнительная тренировка на силу, потому что ими грести намного тяжелее. К тому же это настоящая вода в бассейне, а не настоящая вода, от которой ты отталкиваешься. Поэтому это самая тяжелая тренировка, которая может быть, мне кажется.

                      Об удовольствии, эмоциональном подъеме и пейзажах за бортом

– Теперь давайте о лиричном и приятном. Это о том, бывает ли у Вас подъем настроения от спорта и про природу вокруг вас. И любуетесь ли Вы видами, когда гребете на природе? 

Степан:

– Подъем эмоциональный – именно подъем – бывает, пожалуй, только от заработанных наград, от медалей. И то тренер всегда говорил, если выиграл – один день порадовался, если проиграл – один день погрустил, а на второй день ты безэмоционален и собранно работаешь к следующим стартам.

Я бы не сказал, что у меня случается какой-то подъем, я бы сказал, что спорт дает эмоциональную разгрузку, такое очищение от всего лишнего.  

Потому что если спортсмен работает, он вынужден концентрироваться только на технике, только на дыхании, только на том, чтобы прислушиваться к своему телу, и это помогает не нервничать о чем-то, это помогает забыть что-то неприятное. Скорее, эмоциональное успокоение приходит.

Катя:
– Ну, ты еще про виды недорассказал. Видишь ли ты что-нибудь там за спиной своего согребца?

Степан:

– Это очень зависит от того, где я гребу. Наверное, 95 процентов всех моих тренировок происходит либо на гребном канале в Крылатском, либо на реке, которая течет очень близко с гребным каналом. Эти все места мне знакомы с самого детства. Они, несомненно, очень приятны, но иногда бывает невесело видеть один и тот же вид в 500-й раз. 


Гребной канал в Крылатском

Выезд на соревнования – это другое дело. Каждый раз, когда я приезжал в какой-то город впервые – а у нас гребные соревнования проходят и в Твери, и в Казани, и в Ростове-на-Дону, и в Нижнем Новгороде и в Великом Новгороде, еще в других местах –  конечно, важно осмотреться, посмотреть, где ты через день или два будешь участвовать в гонке, к воде тоже привыкнуть. Состав воды очень сильно влияет на экспириенс от тренировки. Она может быть жестче и тяжелее либо легче и сложнее для попадания в хорошую технику.

Катя:  

– Ну, про мои впечатления от гребли: 

 Я всегда относилась к спорту больше как к удовольствию.

Девочек в целом в гребле на байдарках мало, поэтому если я получала какие-нибудь медальки, то я не могу сказать, что они много для меня значили. У меня были какие-то личные соперники, скажем так, которых я знала по именам: вот там три девочки из 26-й школы, вот они всегда меня опережают, мне нужно соревноваться с ними. Если я выйду в такое же время, то я, конечно, буду большая молодец. Но по большей части я не показывала результатов отличных от тех, которые я показывала на тренировках, и поэтому для меня всегда спорт был именно как процесс.

И все восемь лет, которые я крепла, я крепла в одном и том же месте – это как раз вышеупомянутый рукав Химкинского водохранилища. И там всегда так красиво. Даже очевидно, что часть тренировки – это именно старты, но все то время, которое ты просто выкатываешь, ты следишь за техникой, ты следишь за силой, которую ты прикладываешь. Но глаза-то у тебя свободны. 

 Ты видишь эту прекрасную листву, идущую вдоль берега, здание вдалеке – это так красиво, это, правда, умиротворяет. 

 Как сказал Степа, спорт может присмирить какие-то сильные эмоции и организовать тебе разрядку эмоциональную, но также у меня всегда был эмоциональный подъем после хорошей тренировки. Именно когда у тебя слегка подзабитые перенапряженные мышцы, ты думаешь:  Господи, как я хорошо поработал! Как замечательно прошел день.

 И я считаю, что сейчас, когда у меня не получается совмещать спорт нормально с учебой, в том числе из-за очень сильно плавающего графика пар, в том числе из-за большого количества дел и так далее, мне правда не хватает этого ощущения хорошо сделанной работы, которую я всегда получала от спорта. Потому что это всегда, в том числе, очень физически приятные ощущения в организме после тренировки.

                               О совмещении спорта и учебы

– Степан уже немного рассказал про планирование времени. Но Вы, Катя, бросили заниматься греблей. Может быть, Степан расскажет, каким образом он все-таки справляется с совмещением спорта и учебы.

Степан:

– Ну, мне все еще очень сильно помогает расположение моего дома и всех спортивных объектов, потому что весной и летом я доезжаю от дома на велосипеде до всех своих тренировочных локаций не больше, чем за 20 минут. Заодно успеваю размяться. Мне кажется, если бы я жил где-нибудь в другом месте с меньшей транспортной доступностью, я бы бросил еще в 11 классе. Помогает также, что наши гребные тренажеры можно найти, как уже было сказано, много где в фитнес-клубах, в каких-то частных местах для тренировки. Потому я могу просто зайти в какой-нибудь спортзал. У меня есть клубная карта одного на Бауманской, недалеко от Старой Басманной, где мы учимся. До пары или даже между парами, если есть окно в две пары, я могу сделать целую тренировку, помыться и вернуться обратно к учебе. 

 Еще у нас есть замечательный зал гребного клуба Высшей школы экономики в корпусе на Малой Ордынке. Там у нас есть 29 тренажеров и все приспособления для силовых тренировок. Мы ежедневно публикуем в общей телеграмм-группе опросы, договариваемся с ребятами о слотах, в которые мы придем и потренируемся. Поэтому есть много гибкости, несмотря на то, что тренировки много времени занимают.

 Катя:

– А, кстати, еще такой вопрос. Вот у вас весла эти огромные, они ваши личные, я имею в виду покупные, или это собственность секции.

                                                   Степан:
–  Инвентарь стоит ужасно дорого, о том, как получают клубы и   спортшкол  инвентарь – это вообще отдельный разговор.  Лодки обычно закупаются спортшколой на бюджетные деньги раз в 7 лет, кто побогаче –  раз в 5, и их распределяют дальше уже от перспективы команды, от связей тренера. В студенческой гребной лиге, где участвует со всей России больше 30 университетов, в которых мы участвуем, лодки не самые новые. Их закупают в основном всякие фонды при поддержке Министерства спорта, чуть-чуть с расходами на более дешевый инвентарь и на поездки на соревнования помогает, конечно, уже факультет. Но личные весла или лодки могут себе позволить иметь только спортсмены национального уровня, конечно, какие-нибудь чемпионы Европы и мира, для которых эта покупка действительно оправданна.

Катя:
–  А у меня мое весло, мое личное. Но оно стоило где-то в районе 50 тысяч.

– Карбоновое?

–  Да, карбоновое. Но весла у академистов все-таки в два раза больше, ну, если не в три. При этом весло у байдарочника очень компактное, хорошие весла еще и разборные. Их можно разобрать, как я обычно делаю, и поместить в чехол, и оно будет очень компактно лежать в углу все то время, пока ты не занимаешься. 

Мое весло, правда, осталось сейчас в моей секции у нас на базе. Я каждую весну грожусь, что я сейчас туда приду и как начну грести все лето. Оно там с первого курса так и лежит. 

 – То есть хотя бы для удовольствия хочется иногда вернуться и погрести.

Катя:
– Да, именно из-за чувства, которое ты ощущаешь, когда ты рассекаешь воду на лодке. Оно очень приятное, это чувство.

Степан:

 Хочется призвать всех студентов Высшей школы экономики приходить на отборы в гребной клуб Высшей школы экономики, потому что чем нас больше, тем нам лучше. Прославлять университет всегда приятно.

Катя:

– Призвать людей заниматься байдаркой и каноэ, потому что очень мало людей на байдарке и на каноэ. А еще на каноэ прямо очень мало девушек, их будто раз-два –  и обчелся. Поэтому, если вы девушкой хотите грести и получать много медалек, приходите в каноэ. Там это сделать очень просто.

– Спасибо Вам за рассказ!

Интервью провела Н.Б.Пименова