• A
  • A
  • A
  • АБB
  • АБB
  • АБB
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта
Контакты

Адрес: 105066, г. Москва,
Старая Басманная ул., д. 21/4

 

🧭 Как до нас добраться

 

Телефон: +7 (495) 772-95-90 доб. 22734

E-mail: ling@hse.ru

Руководство
Заместитель руководителя Ахапкина Яна Эмильевна
Статья
A typology of small-scale multilingualism

Pakendorf B., Dobrushina N., Khanina O.

International Journal of Bilingualism. 2021. Vol. 25. No. 4.

Глава в книге
«Грамматика притворства»: к внутригенетической микротипологии одной конструкции в нахско-дагестанских языках

Майсак Т. А.

В кн.: Дурхъаси хазна. Сборник статей к 60-летию Р. О. Муталова. М.: Буки Веди, 2021. С. 220-257.

Препринт
Effort versus performance tradeoff in lemmatisation for Uralic languages

Tyers F. M., Bibaeva M.

Proceedings of the Sixth International Workshop on Computational Linguistics of Uralic Languages. 2020.iwclul-1.2. Association for Computational Linguistics, 2020

Некомпозициональные конструкции в эритажном русском

Представляем проектную группу Школы лингвистики, вошедшую в число победителей конкурса проектов студентов и аспирантов ВШЭ 2020-2021 года, тема работы которой — некомпозициональные конструкции в эритажном русском. О проекте рассказали его участники Екатерина Гриднева, Нина Ладинская, Анастасия Иваненко, Мария Грабовская и Нина Здорова. 

Участники группы изучают особенности усвоения некомпозициональных конструкций русского языка эритажными носителями. Характерная черта таких конструкций — невозможность вывести общее значение из семантики входящих в них единиц. Пример некомпозициональной конструкции — выражение “поставь чайник”, которое выражает интенцию просьбы “вскипяти воду”.  

Некомпозициональные конструкции характеризуют естественные языки, поскольку говорящий, уверенный в себе и собеседнике, стремится максимально сжать свое высказывание, превращая его в последовательность неделимых конструкций, перекладывая коммуникативную работу и на собеседника. У эритажных носителей есть основания стремиться, напротив, к композициональности в речи, поскольку они не так уверены в своей языковой компетенции, поэтому, чтобы быть понятыми, они могут избегать определенной идиоматичности.

В узком понимании эритажники — это несбалансированные билингвы, то есть дети эмигрантов, которые, будучи вырванными из родной языковой среды, постепенно забывают свой первый язык, унаследованный от родителей.

Полински Мария
Факультет гуманитарных наук: Ассоциированный сотрудник 

Исходным для проекта стала гипотеза о том, что знание и воспроизведение некомпозициональных конструкций характеризует скорее стандартных носителей языка, а не эритажных носителей.

На наши вопросы о научной работе по теме проекта ответили руководитель группы Екатерина Гриднева, Нина Ладинская, Анастасия Иваненко, Мария Грабовская и Нина Здорова. 

Когда Вы начали заниматься эритажным русским? Кто читал Вам этот курс, и что запомнилось?  

Екатерина Гриднева:

Мой интерес к эритажным носителям возник после лекции Марии Полински, которую она читала у нас на курсе в магистратуре (Теория языка). После лекции я решила сделать проект по данной теме под ее руководством. Исследование было посвящено усвоению идиом эритажниками, но у меня было гораздо меньше информантов, чем в нынешнем проекте. Также в том пилотном проекте не учитывались студенты РКИ и не была детально “проработана” выборка идиом. Это был хороший стартовый проект, с которым я выступила на нескольких конференциях.

Анастасия Иваненко: 

Впервые я заинтересовалась эритажным русским в сентябре 2017 года в магистратуре «Русский язык как иностранный во взаимодействии языков и культур» после лекции Марии Полинской, которую она прочитала для всех учащихся Школы лингвистики. На том мероприятии она как раз анонсировала выход своей новой книги. Моя магистерская диссертация была посвящена усвоению глагольных категорий в речи детей-билингвов (многие из которых фактически являются эритажниками), поэтому мы несколько лет с моим руководителем А.С. Выренковой подробно рассматривали становление грамматических категорий глаголов в устной речи двуязычных детей. Помимо работ М. Полинской, также, знания в этой области повысил курс Юлии Родиной из Тромсё, которая прочитала нам серию лекций по SLA (несколько из ее занятий были посвящены эритажому русскому).

Нина Ладинская:

Я начала заниматься эритажниками еще в бакалавриате на первом курсе. Это была курс об эритажном русском языке под руководством замечательной Анастасии Выренковой.

Ладинская Нина Сергеевна
Центр языка и мозга: Стажер-исследователь

На курсе очень интересно было слушать про “кальки”, которые делают эритажные носители русского языка. После курса я записалась на учебную практику в этой же области. Я и моя подруга вместе размечали набор текстов для Русского учебного корпуса в программе “Крокодил”. В дальнейшем этот курс стал отправной точкой для моей работы с билингвами в области психолингвистики, знания о разных билингвах мне очень помогли. Уже в магистратуре РКИ я не задумываясь записалась на курс по преподаванию русского языка эритажным носителям. Сегодня я могу сказать, что я очень много о них знаю. Я работала с эритажниками разных возрастных групп, от трёх до тридцати лет.

Мария Грабовская:

Я впервые начала заниматься эритажным русским еще в бакалавриате. Это была учебная практика под руководством Анастасии Выренковой. Я и мои однокурсники размечали тексты для Русского учебного корпуса, который создается под руководством Екатерины Рахилиной. В самом корпусе собраны тексты не только эритажных говорящих, но и изучающих русский как иностранный.

Нина Здорова:

Мой интерес к эритажным носителям русского возник во время обучения в магистратуре, когда я в целом начала заниматься психолингвистикой, хотя отдельного курса на эту тему у меня никогда не было, кроме повышения квалификации в виде семинаров Ирины Дубининой. Я сразу поняла, что меня интересует билингвизм: и эритажные носители, и изучающие иностранный язык. Однако в то время у меня был другой исследовательский проект и исследование эритажных носителей осталось в стороне. Так что когда Катя, руководитель нашей научной группы, предложила развить ее начатое исследование эритажных носителей русского, я сразу согласилась. 

 

А готовили ли Вас в ходе чтения курса к проблемам, подобным тем, с которыми Вы столкнулись в Вашем проекте?

Екатерина Гриднева:

Сложно вспомнить трудности, которые рассматривались непосредственно на курсе у М. Полински. Полагаю, что как и в любом экспериментальном проекте, самая большая сложность — это поиск и привлечение информантов. Для качественного исследования необходимо достаточное количество участников, которые подходят по определенным критериям. В нашем случае — это доминантный английский язык у всех участников.

Возникли ли какие-то интересные неожиданные проблемы уже в ходе работы  над проектом?

Анастасия Иваненко:

Наибольшие трудности, конечно, возникли с рекрутированием информантов, которых нужно было уговорить пройти наш часовой эксперимент, заполнить достаточно объемную анкету с метаданными и еще пройти тест на определение уровня РКИ. На это согласились только самые ответственные информанты. И хотя у нас получилась не самая объемная выборка, но мы уверены, что собрали валидные данные. 

Также ряд трудностей нам необходимо было решить в ходе подготовки дизайна эксперимента. Так, например, ключевым для нас стал вопрос отбора идиом для стимулов, так как все словари русских фразеологизмов не учитывают критерий частотности. Нам пришлось самим провести небольшое исследование и выявить параметры, учитывая которые, нам удалось оценить употребительность  нескольких десятков идиом в речи в СРЯ.

Еще мы столкнулись с тем, что наиболее разработанные классификации русских фразеологизмов (Виноградов, Шанский) кардинально отличаются от подходов, с помощью которых описываются идиомы в других языках. И чтобы провести эксперимент, результаты которого могли бы лечь в основу англоязычной статьи, нам нужно было научиться применять “неотечественные” семантические критерии описания идиом к русскому материалу.

Нина Здорова:

Конечно! В этом и есть суть исследования — через тернии к звездам :) Проблемы были самые разные: с подбором материала, с программированием эксперимента. К примеру, за то время, что мы программировали эксперимент на одной платформе, ее сайт успел переехать на другой сервер и надо было переделывать часть кода. А потом нашу социолингвистическую анкету на гугл-форме кто-то заблокировал. Видимо, вопросы про знание русского языка могут быть опасны... Но мы справились с этими трудностями. В этом и прелесть исследования и главное, коллективного исследования.  

 

Из кого и по каким принципам составилась команда?


Екатерина Гриднева:

При поиске участников для нашего проекта я руководствовалась своими “воспоминаниями о магистратуре” и пыталась понять, кто занимается эритажниками и / или РКИ и / или экспериментальной лингвистикой, поскольку данный проект находится как раз на стыке этих направлений. Сразу подумала о Маше Грабовской, у которой соответствующая сфера интересов. Далее решила предложить участие Насте Иваненко, мы с ней вместе учимся в аспирантуре, поэтому я знаю, что она училась в магистратуре на РКИ и преподает РКИ. Далее мы уже вместе думали над другими потенциальными участниками нашего проекта и связались с Ниной Здоровой, с которой я познакомилась как раз после второго цикла лекций Полински; а затем связалась с Ниной Ладинской, с которой я впервые встретилась на Зимней Школе от Центра языка и мозга. Удачно оказалось, что обе Нины занимаются экспериментами, РКИ - и идеально подходят нашему проекту. Получилось, что у нас собралась замечательная команда с очень сильными и интересными участницами. 

 Получилось, что у нас собралась замечательная команда с очень сильными и интересными участницами.


Как распределяется сфера деятельности между участниками? 

Екатерина Гриднева:

Мы стараемся равномерно распределять всю работу между собой (поиск и анализ предыдущих исследований, подходы к выборке идиом, составление эксперимента и др.), на каких-то этапах собираемся в мини-группы, учитывая наши сильные стороны. Например, подготовкой эксперимента, в основном, занимались Нина Ладинская, Нина Здорова и Маша Грабовская, поскольку они работают(ли) в Центре языка и мозга. Филлеры и стимулы для экспериментального задания делали все, кроме Нины Здоровой, поскольку на ней лежала работа с платформой для эксперимента. Разработкой тестов РКИ занималась Настя Иваненко и Маша Грабовская, поскольку они преподают РКИ. Участие в конференциях (подготовка и подача тезисов), отслеживание сроков и др. лежит на мне. Поиск и привлечение информантов мы стараемся делать вместе. 
 

А как ВШЭ финансирует студенческие проекты?

Екатерина Гриднева:

В нашем случае мы получили грант на выплату зарплаты участникам, это замечательно, учитывая, что мы студенческая группа, это очень стимулирует и мотивирует. В дальнейшем нам бы хотелось дополнить также покрытие расходов на участие в очных конференциях. На данный момент мы готовимся к участию в международной конференции International Symposium on Bilingualism, где относительно большой регистрационный сбор.



Школа лингвистики желает участникам группы успешного завершения проекта и дальнейшей плодотворной научной работы!