Как я провел лето: язык какчикель, шаманы и календарь майя

Можно ли за две недели овладеть новым языком настолько, чтобы потом изучать его? Для лингвистов это вполне нормальная практика, уверены студентки магистерской программы «Лингвистическая теория и описание языка» Саша Кожухарь и Лиза Востокова. Минувшим летом во время экспедиции в Гватемалу они изучали язык какчикель, который относится к языкам майя.

Какчикель можно назвать довольно крупным языком: у него несколько сот тысяч носителей в Гватемале, Белизе и Мексике. До экспедиции ни Лиза, ни Саша не имели с ним дела. Они занимались языками Дагестана, Адыгеи и других регионов России и учили испанский. В том числе благодаря тому, что они знали испанский — государственный язык Гватемалы — руководитель Школы лингвистики Екатерина Рахилина и предложила им отправиться в эту экспедицию. Экспедиция была организована Марией Полинской из университета Мэриленда (США) вместе с Университетом Валье Гватемала. «Мы очень благодарны Екатерине Владимировне и Марии Семеновне за возможность съездить в такую экспедицию», — говорят студентки.

Две недели отводились на уроки языка, еще две недели Лиза и Саша занимались собственно исследованиями. «У нас есть теоретический бэкграунд, мы знаем, как вообще могут быть устроены языки, и на эти знания хорошо ложатся данные конкретного языка. Поэтому нам нужно прилагать меньше усилий, чем человеку, у которого такого бэкграунда нет, для того чтобы — нет, не выучить новый язык — но что-то понять про него», — объясняет Лиза.

Смартфон против фруктов

Уроки языка и исследования проходили в небольших городах Текпан и Патцун. Студентки жили в местных семьях, члены которых заодно были их информантами — так называются носители языка, с помощью которых ученые проводят свои исследования. Местные жители были весьма дружелюбны и охотно помогали исследователям.

«Бытовые условия очень сильно отличались от того, к чему мы привыкли, — вспоминает Лиза. — Во-первых, там большие проблемы с пресной водой. Она появляется в водопроводе раз в сутки и ее набирают в огромные каменные ванны, чтобы потом использовать. Во-вторых, все готовится на печке, которую топят дровами. В одной семье мы видели, что рядом стояли печка и газовая плита, но при нас плитой ни разу не пользовались».

При этом в городах есть мобильная связь и интернет, и все ходят со смартфонами. «Ребенок может никогда в жизни не пробовать фрукты, но у него есть планшет», — удивляется Саша. Однажды студентки накупили на рынке разных местных фруктов, в том числе личи, и угостили ими хозяйского сына, мальчика лет 12. Мальчик ел за обе щеки, а его мама сказала, что до этого он никогда личи не пробовал, хотя они растут в Гватемале и не слишком дороги. У Саши есть гипотеза, почему так происходит. 

«Население там довольно долго жило в бедности и в принципе продолжает в ней пребывать, и чем выше в горы — тем оно беднее и менее образовано, — говорит она. — Я предполагаю, что даже с повышением уровня жизни не у всех сформировалась привычка правильно питаться или, допустим, мыться каждый день».

Врачам многие индейцы тоже не слишком доверяют и в случае болезни предпочитают обращаться к шаману.

Что воскуряет шаман

Официально Гватемала — христианская страна, но шаман — важная фигура для сельского населения. Рядом с городом Текпан, где учились девушки, находятся развалины древнего майянского города Ишимче. Это сакральное место для местного населения, и туда часто приходят шаманы и сжигают в костре разноцветные свечки, кору, сахар, шоколад, зерно и какие-то порошки. В один из дней студентов тоже отвезли туда, и шаман четыре часа рассказывал им про майянскую космологию (правда, по-испански), а потом объяснил значение майянских имен, которые дали девушкам.

Те индейцы, которые придерживаются местных традиций, называют младенцев согласно календарю майя. В нем год разделен на 20– и 13–дневные циклы, причем они существуют параллельно. Таким образом, название каждого дня в году состоит из двух частей: по слову из каждого цикла. Это название может быть именем. По майянскому календарю Саша стала Боо-Ахпу (Wo'o Ajpub'), Лиза — Кахи-Ах (Kaji' Aj). Для перевода календаря майя на григорианский существуют специальные книги.

«То, что Хуан купил на рынке, есть»

«Мы уже довольно долго занимаемся неевропейскими языками, нас ими не напугаешь, — смеется Саша. — Например, в адыгейском языке целое предложение можно выразить одним словом благодаря префиксам, которые присоединяются к глаголу. В майянских есть что-то похожее. Там к глаголу можно приклеить префикс, который обозначает местоимение, и предложения типа «я тебя побил» или «я тебя укусил» можно выразить одним словом. Это называется полисинтетизм, помимо адыгейского и майянских языков он есть еще в баскском, например». 

Но кое-чем какчикель студенток все-таки удивил. В частности, сложной гендерно-ориентированной системой описания родства, в которой мальчик и девочка будут использовать разные слова для обозначения своих братьев и сестер, при этом роль тут будет играть не только пол, но и возраст обозначаемых.

В экспедиции Саша изучала, как в какчикеле могут строиться относительные предложения. В русском языке это, например, предложения со словом «который» («Девочка, которая печет пирог»), но для какчикельских конструкций, которые она исследовала, нет адекватных аналогов ни в русском, ни испанском языках.

«В русском примере “девочка” — это вершина релятивной клаузы, главное слово, — объясняет Саша. — В какчикеле могут быть такие релятивные клаузы, у которых нет этой самой вершины, то есть у них нет “девочки”. Бывают такие примеры, когда релятивные клаузы приклеиваются к предложениям с глаголом “есть”, что-то вроде “То, что Хуан купил на рынке, есть”. В русском, и вообще в большинстве языков мира, так сказать нельзя, а в какчикеле можно».

Группа студентов из Университета Мэриленда и НИУ ВШЭ

Бытийный глагол «есть» накладывает некоторое количество ограничений на то, что происходит с этим предложением дальше. «Я проверяла гипотезу о том, что синтаксическая структура в этих специальных относительных предложениях такая же, как в обычных относительных предложениях (таких, как в примере с “девочкой”), то есть синтаксическое дерево у этих предложений и у обычных относительных предложений почти одинаковое, — говорит Саша. — Предполагается, что в моих предложениях в дереве нет одного узла. Эта же гипотеза постулировалась для другого майянского языка — чух, но там нельзя было это доказать, потому что там не было способов показать, есть этот узел или нет. А в какчикеле этот способ есть, и вроде бы у меня получилось это доказать». 

Лиза выясняла, как в какчикеле выражается категория принадлежности (поссесивности). Что это такое? Возьмем самый простой пример — «моя книга». В какчикеле значение типа «мой», «твой», «его» и т. д. выражаются префиксами. Эти префиксы могут значить не только «моя книга», но и «книга для меня», например. «Еще какчикель интересен тем, что в нем есть слова, которые не могут употребляться без обозначения того, кому они принадлежат (так называемая «неотчуждаемая принадлежность»), — рассказывает Лиза. — А если все же необходимо сказать о них безотносительно владельца, то добавляется специальный суффикс. К таким словам относятся имена родства, части тела, “дом” и “штаны”. Хотя “штаны” перестают быть такими уж неотчуждаемыми».

Кроме таких базовых вещей для категории посессивности, Лиза рассматривала ещё способы выражения отношений часть-целое («кусок хлеба», «центр города» и т. д.), начала исследование мериологии, т. е. терминов, обозначающих части разных материальных объектов, названия которых в какчикеле, как и в русском, часто связаны или совпадают с названиями частей тела: «ручка двери», «ножка стола», «носик чайника» и т. д.

Что дальше

Результаты своих исследований Саша и Лиза планируют отразить в статьях и выступлениях на конференциях. Но помимо этого они считают, что должны выполнять еще и некоторую просветительскую функцию. «Нужно популяризировать изучение российскими лингвистами майянских языков, — говорит Саша. — Среди наших знакомых уже многие заинтересовались этим, потому что это экзотично. Мне кажется, что лингвист — это человек, который вообще всегда ищет что поэкзотичнее».

Среди не-лингвистов они считают необходимым распространять знание о языках, совсем не похожих на европейские. Ведь многие думают, что европейские языки самые развитые, а остальные отсталые, хотя это не так. Все языки разные и по-своему нетипичные. 

Ну и конечно, «если нам еще раз предложат поехать в такую экспедицию — разумеется, мы согласимся», говорит Лиза.